Сергей Лексутов - Ефрейтор Икс [СИ]

Когда-то давно он летел из Кяхты. В Улан-Удэ была пересадка, он там, в аэропорту протолкался часов шестнадцать, в Иркутске надо было пересесть на транзитный рейс, да к тому же самолет неизвестно, сколько надо было ждать, а он уже вымотался до предела, и он пошел в гостиницу. На его вопрос по поводу места, администраторша поглядела на него таким изумленным взглядом, что Павел почувствовал себя законченным идиотом. Он двое суток кантовался на двух реечках в тамбуре вокзального здания, которые были прикреплены над могучей отопительной батареей, потому как в самом здании даже встать было негде, а на улице сыпала с неба снежная крупа, и дул пронзительный, резкий ветер, то ли хиус, то ли баргузин. С тех пор ему даже в голову не приходило, обращаться в аэропортовские гостиницы насчет постоя.

На сей раз и места были, и приветливые взгляды администраторши, к тому же места на выбор, вплоть до "президентского" номера. Павел, было, подумал: что делать Президенту в такой дыре, но тут же вспомнил, что Борис Николаевич уже пару раз прилетал на Байкал, подышать воздухом и порыбачить. Только вряд ли он останавливался в этой гостинице, но лет через двадцать наверняка портье будут под большим секретом сообщать постояльцам, что именно в этом номере Б.Н. и жил…

Павел выбрал скромненький одноместный номер, лишь поинтересовавшись, есть ли там ванна. На него опять посмотрели, как на идиота, и с апломбом информировали, что все номера в их роскошном отеле оборудованы не только ваннами, но и душами. А если уважаемый клиент желает сауну, то и это можно устроить, за отдельную плату, разумеется…

Понежившись в ванне, Павел отправился в ресторан. А поскольку запасного смокинга у него не было, он лишь надел чистую футболку, а штаны остались камуфляжные, кое-где испачканные смолой и пропахшие дымом костров. Прямо в дверях ресторана из-за косяка выдвинулся огромный, пузатый верзила в черном костюме, белой рубашке и галстуке, но с рожей типичного сибирского валенка, и зарычал:

— Ты бы еще в куфайке и кирзачах приперся!..

Павел напустил на себя беспомощный вид, и пролепетал тоненьким голоском:

— Ихь не понимать… Нихт ферштеен! Ихь бин дойче турист… Понимать?.. Вир ферштеен?

Верзила тут же задвинулся за косяк. Павел злорадно подумал: — "Надо же, порядки и сервис буржуазные, а почтение к иностранцам чисто совдеповское…" А поскольку, обнаружив, что он свой, сибирского розлива, славянин, его могли выбросить и из-за стола, то он, и делая заказ, продолжал мешать коверканные русские слова, с довольно четко выговариваемыми немецкими. Увидев минуты через три, как к его столику шустро катит сервироврчный столик официант, подумал про себя самокритично: — "Жемс Бонд, бля…" Но "красивая" жизнь ему определенно начала нравиться…

Наевшись до отвала, он запил все это бутылкой красного вина, и повелительным жестом подозвал официанта:

— Счет, поз-жлайюста…

Официант подбежал, и — хитрая бестия — подсунул бумажку, где сумма была в рублях, да и завышена раза в два. Павел быстренько произвел в уме вычисления, вытащил из кармана десять долларов, и отчетливо произнес по-русски:

— Сдачу, восемнадцать рублей, оставьте себе… — и пошел прочь.

Официант смотрел ему вслед с обалделым видом, даже не сообразив, что можно кликнуть охранника.

Отоспавшись и отъевшись за двое суток, Павел "взошел на борт воздушного судна" по хлипкой дюралевой лесенке. Видавший виды Ан-2 вез шумную компанию рудокопов, да какую-то подозрительную личность, так же как и Павел, одетую в камуфляж. Павел было заподозрил в нем сопровождение своей персоны, но когда самолет приземлился в районном центре, последнем, перед гигантскими ненаселенными пространствами, из него выпрыгнул один Павел, потому как никто не озаботился приставить трап к двери, подозрительная личность осталась в самолете.

Павел шел берегом реки, прикидывая, как проще добраться до точки с нужными координатами; шагать по берегу, а потом под прямым углом к реке — еще полсотню, или сразу двинуть "полетом ворона", напрямую, по азимуту? И тут натолкнулся на основательно побитую дюралевую "казанку". Как в древние, идиллические времена, старой России и молодого СССР, лодка не была прикована цепью к столбу посредством пудового замка. Он проследил взглядом дальше, от носа лодки, и за корявым забором с прорехами увидел мужичка, с явственно проступающими якутскими чертами на физиономии. Мужичок курил неизменный "Беломор" и с интересом разглядывал Павла.

Усмотрев, что на него обратили внимание, спросил жизнерадостно:

— Турист, однако?

— Ту-урист… — протянул Павел. После чего спросил: — Твоя лодка?

— Моя…

— А чего ж не прикованная?

— А кому она нужна? — резонно спросил мужичок.

— Мне, например…

— Ну, забирай… Сотню дашь?.. — с надеждой спросил мужичок.

— Дам… А мотор есть?

— И мотор есть! — радостно встрепенулся мужичок. — На ходу! Тянет — как зверь! Только бензину нет…

— А где бензин есть?

— У Петьки. Только он не продаст. Ему, эти, как их? Баски нужны…

— Да откуда ж тут баски возьмутся?! — изумился Павел. — Они ж в Испании живут…

— Эх, темнота… — сожалеючи протянул мужичек. — Деньги такие, зеленые…

— Так их не басками зовут, а баксами… — просветил Павел назидательно. — Пошли к Петьке.

Петька жил тут же на берегу, только хоромы были не в пример богаче: новенькая, блестящая золотыми сосновыми бревнами, двухэтажная крестовая изба, огороженная не забором, а тыном, с берега к закрытым воротам проложен настоящий слип. Мужичок робко нажал пальцем на кнопку звонка и тут же отпустил. Однако за забором услышали, кто-то подошел к калитке, врезанной в одну из воротин, послышался женский голос:

— Кто там?

— Это я, Аня, Санек… — робко, тоненьким голоском протянул мужичок.

Из-за калитки рыкнул грозный голос, сразу и не сообразишь, что тот же самый, женский:

— Опять похмелиться нечем?! Не умеешь заработать — бросай пить!

— Да нет, Аня, я клиента привел…

— Какого еще клиента?.. — недовольным голосом осведомились за воротами.

Однако изнутри что-то звякнуло и калитка распахнулась. В проеме стояла женщина, вполне достойная быть хозяйкой этакого жилища: ростом повыше Павла, и весом килограмм на тридцать потяжелее. При виде Павла, лицо ее сделалось любопытным, но она все равно ничего не спрашивала.

— А Петр где? — еще более робким тоном осведомился Санек.

— Петр работает, не то, что некоторые… — благодушно проговорила Женщина.

— Знаем, где он работает… — вдруг воспрял духом мужичок. — Самодуры поехал проверять…